И хотя на исповедь выстраивается очередь, тайна ее соблюдается. Причащение же, наоборот, проводится коллективно. Всех верующих и посетителей, главным образом детей и подростков, захватывает сама атмосфера совершения обряда: ожидание каждым своей очереди наконец, само таинство причащения. Пели к этому добавить религиозную проповедь, которая посвящена, как правило, моральным проблемам (например, роли матери в семье, воспитанию детей, осуждению пьянства и др.), различным житейским проблемам (скажем, призыву к девушкам писать письма ушедшим в армию парням), то становится понятным, как это усиливает религиозность верующих. К тому же ксендзы придают большое значение личным контактам с паствой. «Верующие требуют много времени,— заявил один из католических священников,— я никого не могу обойти своим вниманием: одному надо оказать моральную поддержку, другому — помочь разобраться в жизненной ситуации, третьего — утешить».
В атеистической работе с верующими католического исповедания не всегда, к сожалению, учитывается то, что священнослужители являются для них практически непререкаемым авторитетом. «Ксендз сказал», «ксендз посоветовал», «ксендз не велел», «ксендз разрешил» — наиболее характерные доводы и аргументы верующих при оправдании ими своих поступков, действий, в том числе участия как в религиозных, так и в новых советских праздниках и обрядах. Удивительным, на первый взгляд, кажется то, что большим авторитетом у верующих пользуются не только старые, но и молодые, тридцати- и сорокалетние священники. Здесь срабатывает прежде всего устоявшееся мнение о священнике как о человеке, олицетворяющем собой христианское благочестие. Да и большинство самих священников (это характерно и для православной церкви) в наши дни публичной демонстрацией своего религиозного рвения, своим образом жизни стремятся показывать образцы поведения для верующих.