Затяжной характер борьбы христианства с народной обрядностью славян обусловлен был также происходившими в то время социальными процессами — заменой общинных отношений частнособственническими. Обычаи и обряды славян сложились в родовом обществе на основе общинной собственности. Их коллективистский характер был настолько живуч, что с ним не могла не считаться возвысившаяся знать из старейшин, вождей и воинов. В этот период разбогатевшие вожди, князья нередко устраивали массовые раздачи своего имущества сородичам, созывали их на пиршества и т. п. Так что опоэтизированные былинами и легендами княжеские пиры были своего рода откупом, компромиссом с сородичами, лишенными своих общинных привилегий.
В конечном счете христианству удалось овладеть народной обрядностью, но искоренить все элементы славянских обычаев и верований оно не смогло. «Формально,— говорит Рыбаков, — Русь стала христианской. Погасли погребальные костры, на которых сгорали убитые рабыни, угасли огни Перуна, требовавшего себе жертв наподобие древнего Минотавра, но долго еще по деревням насыпали языческие курганы, «отай», молились Перуну и огню — Сварожичу, справляли буйные праздники родной старины». Да и в любом крупном христианском празднике просматривались элементы народных обычаев и обрядов. Это и ветви вербы и березы, и крашеные яйца и куличи, нарядная елка и венки полевых цветов. К тому же вопреки запрету духовенства люди водили игры, хороводы, пели веселые песни, ходили ряжеными, жгли языческие костры, гадали — словом, веселились, как их далекие предки. Язычество слилось с христианством».