Тасманийцы во время их праздника «корробри» исполняют пляски, повторяющие и имитирующие элементы охоты, в том числе прыжки, напоминающие скачку лошадей,
бег кенгуру, повадки других животных. Охота на кенгуру имела для тасманийцев особое значение: в ходе нее они добывали и пищу и одежду. Вполне возможно, что общие интересы и заботы об удачном исходе предстоящей охоты находили выражение в форме обрядовых охотничьих плясок.
Широкое распространение охотничьей маскировки среди первобытных племен объясняется крайне примитивным характером орудий труда. Исход охоты зависел главным образом от ловкости и мастерства охотников, поэтому они постоянно развивали свои навыки, отрабатывали приемы охоты.
Если охотничья маскировка составляла часть трудового процесса, то танцы и пляски охотников выходили за его рамки и становились символической предпосылкой охоты или проявлением радости после успешного завершения ее.
Соответственно характеру производственной деятельности у людей складывались различные виды обрядовых действий. У славянских и других земледельческих народов жатва начиналась с обряда зажинки: первый сноп сжинался особо значимым лицом, он особо обмолачивался, и его зерна смешивались с семенами. Заканчивалась жатва дожинками. Скотоводы специальным обрядом обставляли весенний выгон скота на пастбище, у рыбаков были свои производственные обряды. С особого обряда начиналось строительство нового дома. Обрядами сопровождались семейные события: рождение ребенка, вступление в брак, смерть. В обрядовые действия включались соответствующие причитания, присловья, песни и стихотворные заклинания. Все это составило содержание особой обрядовой поэзии.
Таким образом, под непосредственным влиянием трудовой деятельности первобытных людей сложились обрядовые действия, которые, по мнению многих современных исследователей, изначально носили учебно-тренировочный характер; являясь средством обобщения трудового опыта, они служили целям воспитания, сплочения, организации коллектива древних людей.