История католицизма знает прецеденты уступок национальным языкам именно в целях укрепления и распространения веры. Так, еще в 1624 г. папа Урбан VIII дал согласие на перевод литургии на арабский ЯЗЫК для католиков-персов. В 1627 г. аналогичное право было предоставлено армянским католикам, а в 1631 г. отмечались попытки введения в мессу грузинского языка. Частичное использование национального языка практиковалось и Румынии (во время обряда венчания), в Германии (в обряде причащения) и т. д. Но все это были частные и, не затрагивавшие господствующего положения латыни в литургии.
Предложения обновленцев были подвергнуты критике со стороны таких лидеров консервативного крыла католицизма, как кардиналы Бран, Оттавиани, Спеллмап и других, видевших в латыни условие обеспечения вселенского характера церкви, гарантию от сепаратистских тенденций в национальных церквах. Но хотя в своих возражениях они активно прибегали к «историческим» примерам, ссылкам на Ф. Аквинского, на II Ватиканском соборе восторжествовала обновленческая линия. 1922 голосами из 2118 собор принял решение о переводе литургии на национальные языки.
Однако дискуссии в церкви, выявившие разный подход к решению этого вопроса, продолжаются и в паши дни. Они получают выражение, в частности, в темпах и размерах введения национальных языков в богослужение. Так, в католических приходах на территории нашей страны наиболее оперативно стало перестраивать литургию духовенство Литвы и западных областей Украины, в Латвии же этот процесс начался лишь год спустя после собора. 8 декабря 1966 г. Рижская архиепархия в циркуляре настоятелям соборов дала разрешение на частичное введение национальных языков. Причем в силу это разрешение вступало лишь с 1 января 1967 г., касалось только Евангелия, молитвы «Отче наш», псалмов и сопровождалось рядом оговорок. Подчеркивалось, в частности, что перевод собственно мессы на национальные языки излишен, даже вреден, запрещалось брать пример с соседних, т. е. литовских, епархий, где это уже широко практиковалось.